К тому же боится потерять своё место в партучёте. Говорит, что как она будет смотреть коммунистам в глаза, если будет иметь дело с уголовщиной.
— Бред какой-то, — произнес Алексей. — Твой отказ ещё можно понять, но при чём тут глаза коммунистов? Поставила, сняла с учёта, и никуда не надо смотреть.
— Ну, это так, образно, Лёха. Боится запятнать свою партийную честь.
— Понятно. В общем, боитесь замараться. Ладно, чёрт с вами, прорвёмся и без вашей помощи. Кстати, как уродилась твоя капуста и как ты будешь обходиться без неё на новой квартире, ведь ты обожаешь квашеную капусту?
— Да чёрт с ней, — потерянно произнёс Серёга. — В конце концов, буду навещать родительский дом и огород.
— Правильно, Серый, родителей нельзя забывать. А капусту не бросай. Ты знаешь, я где-то читал, что она хорошо прочищает желудок и кишечник. Одним словом, всё прочищает кроме мозгов.
И, не в силах больше разговаривать, Алексей встал и вышел из комнаты свиданий.
Хоть он и бравировал, дела его были не то что плохи — они были ужасны. Если ещё и Людмила будет свидетельствовать против него, то можно гарантированно сушить сухари. Но, к счастью, этого не произошло. Как только его Людочка пришла в себя после жестокого избиения, она рассказала следователю, как всё было на самом деле, не пощадив своего мужа-изверга.
Ко всем прочим неприятностям добавилось и то, что следователем Алексея оказался его закоренелый недруг с самого детства — Федька Анциферов, с которым они регулярно дрались при каждой встрече до седьмого класса. Но, как ни парадоксально, при встрече Федька, а точнее уже Фёдор Кириллович, ни словом не обмолвился о их былых побоищах. Напротив, не в пример бывшим друзьям Алексея, он проникся неподдельным доверием к его показаниям. Анциферов сразу взял быка за рога, указав, что по фактам основным инициатором разбойной драки с применением топора был муж Людмилы, Александр. И конечно же стопроцентным доказательством этого факта могли бы послужить косвенные свидетельские показания Пискунова и Надежды. Но Алексей вынужден был огорчить своего следователя тем, что они отказались от дачи показаний в его пользу.
— Пискунов, Пискунов… — задумчиво произнес Анциферов. — Я его помню, он учился в нашей школе.
— В моём классе, — убито произнёс Алексей.
— Постой-постой, а ведь вы с ним за одной партой сидели, не так ли?
— Так точно, целых десять лет.
— Боже! Неужели такое бывает? Впрочем, по роду своей деятельности я и не такое видел.
Но, несмотря на поддержку со стороны следствия, всё равно дела Алексея были очень плохи. Друзья от него отвернулись, в том числе и лучшие. Сестра стала приходить редко, а её муж и дети вообще отказались от какого-либо общения, исключив Алексея из родственников, записав его в уголовники. Но самое страшное было впереди. Командование воинской части, где служил Алексей, в связи с вменяемым ему уголовным делом, под предлогом дискредитации высокого звания советского офицера, уволило его из рядов вооруженных сил. Тем более что Алексея почти ничего уже не связывало с частью после того, как он был комиссован с лётной работы. Сбылись Серёгины сплетни. Только теперь должность кочегара для Алексея была недосягаема, потому что впереди маячил тюремный срок. И дни потянулись серо и нудно.
По иронии судьбы в камеру СИЗО, где Алексей ожидал начала суда, посадили такого же, как и он, героя-любовника. Который, как и Алексей, безумно был влюблён в свою женщину и так же пострадал от её ревнивого мужа. Точнее, тот пострадал, случайно наткнувшись на нож в остервенелой драке. Алексея это очень разозлило, потому что все вокруг смеялись и издевались, называя их братьями по крови. Звали его «собрата» Антоном. Он был небольшого роста, худоват, с изящными руками, как у женщины, приятен лицом. Вот и все его достоинства. Тем не менее их всё же свёл случай, и они подружились. А произошло вот что. В этой тюряге, а точнее СИЗО, Алексею и Антону устроили проверку на крысятничество, как бы случайно подставив посылку с продуктами. Алексей прошёл эту проверку, потому что у него была закалка боевого военного братства. Там тоже были неписаные законы в отношении воровства у своих. А вот Антон проверку не прошёл, слямзив из маняще подставленной к его постели посылки что-то съестное. Естественно, ему этого не простили, избив его и принудив быть чуть ли не в положении раба. Алексей не сторонник поощрения воровства, тем не менее он не стал терпеть открытое издевательство и беспредел над человеком и заступился за Антона. Даром ему это не прошло, и в течение некоторого времени пришлось также получать тумаки и издевательства от местного авторитета и его подельников. Но со временем всё успокоилось, и от Алексея и Антона отстали. Все эти перипетии сделали их невольными друзьями по камере. И за тянущееся время, пока велось следствие, они без утайки поведали друг другу о свалившемся на них горе. Узнав все обстоятельства дела Алексея, Антон откровенно не позавидовал ему, сказав, что без свидетелей это дело может прогореть. Его же дело имело почти стопроцентный выигрыш, но в нём было много шероховатостей, и Антон тоже сильно переживал за исход.
А суть этого дела, точнее любовной истории, заключалась в следующем.
Со школьных лет мальчик Антоша был влюблён в свою одноклассницу Любу. Люба была славной и красивой девочкой, но, к сожалению, училась неважно. Поэтому, ещё в младших классах, Антоша добился того, чтобы сидеть позади Любы и иметь возможность подсказывать ей решения по всевозможным задачкам и диктантам. При этом невзрачный мальчик Антоша был на седьмом небе от того, что иногда получал в свой адрес благосклонные взгляды самой красивой девочки класса. Ну, может, не самой красивой, но уж точно одной из них.
Повзрослев, мальчик Антоша растерял свои преимущества, потому что девочка Люба стала ещё краше, а он стал ещё более невзрачным и угловатым. К тому же его умные подсказки Любе уже не требовались. Она знала, что Софьей Ковалевской ей не быть, а посему, окончив восемь классов, ушла из школы и стала работать на швейной фабрике, предварительно окончив курсы швеи-мотористки. А что же Антон, который с великолепными результатами окончил восьмилетку и которому пророчили блестящее будущее после окончания десяти классов? Антон тоже ушел из школы и стал работать мастером всё на той же швейной фабрике, предварительно окончив курсы мастеров. Но самое главное было в том, что он вновь был рядом со своей любимой. Люба не сильно оценила эту жертву, но была признательна за то, что рядом вновь
